Сальвадор Дали и Федерико Гарсиа Лорка - дружба художника и поэта

Сальвадор Дали и Федерико Гарсиа лорка - дружба художника и поэта

К тому времени, когда Сальвадор Дали, поступивший учиться в Мадридскую академию изящных искусств Сан Фернандо, поселился в студенческом общежитии, известном, как Резиденция, Федерико Гарсия Лорка успел уже стать ее старожилом - и одним из самых известных людей Резиденции. 

 

Сын богатого землевладельца из Андалусии, Лорка был на 6 лет старше Дали и к 1923-му году, когда состоялось их знакомство, уже успел кое-чего достичь в поэзии, хотя взлет его карьеры только начинался. 

 

В Резиденции Лорка был невероятно популярен: не только отличный поэт и многообещающий драматург, но и прекрасный рассказчик, яркий собеседник, замечательный пианист и певец, умелый рисовальщик и вообще - душа любой, даже самой изысканной и утонченной, компании. 

С любой точки зрения Федерико Гарсиа Лорка был почти идеален, за исключением одной маленькой но существенной детали: он был гомосексуалистом, что в те годы даже в свободолюбивой Резиденции поощрялось далеко не всеми. Однако столо Лорке сесть за рояль и запеть - и сердца самых злостных его недоброжелателей оттаивали. Личное обаяние Лорки (это отмечалось абсолютно всеми) обладало сильнейшим магнетическим эффектом. 

Сальвадор Дали, напротив, в то время был крайне робким и закомплексованным юношей из провинции, который и вообще побаивался, а точнее, ужасно стеснялся открыть рот на публике: знаю, в такие детали биографии крайне болтливого впоследствии Дали почти невозможно поверить - но, тем не менее, это чистая правда. 

Однако невзирая на разницу в возрасте, в социальном положении (родители Лорки были куда богаче), в популярности, наконец, с первой же встречи Дали и Лорка почувствовали неудержимую симпатию друг к другу - вскоре переросшую в искреннюю и горячую дружбу. 

Что до Дали: он был просто сражен наповал мощным обаянием личности Лорки. Очень эгоистичный и скупой на похвалы, художник позже напишет в своей "Тайной жизни": "...Личность Федерико Гарсиа Лорки произвела на меня сильнейшее впечатление. Это был поэтический феномен, уникальный, цельный: поэзия во плоти с пульсирующей кровью, трепещущая от тысяч язычков пламени, сокрытых в темноте потаенной биологии, наделенная, как и всякая сущность, своей собственной неповторимой формой". 

Как ни странно это на первый взгляд, между Дали и Лоркой изначально было много общего: детство обоих было исполнено музыки и народного творчества; оба любили поэта Рубена Дарио и Францию, и напротив, недолюбливали немцев; оба испытывали сильные проблемы с собственной сексуальностью, пусть проблемы эти были и разного толка; и, наконец, оба были невероятно талантливы: одному предстояло стать величайшим художником Испании 20-го века, а другому - величайшим поэтом! 

Да, поначалу не имевший успеха в обществе, но подспудно страстно желавший его Сальвдор жестоко ревновал к всеобщему успеху Федерико - но разве могло это хоть сколько-нибудь нарушить их вспыхнувшую внезапно и засиявшую ярко дружбу? Нет, нет, и еще раз нет! 

Единственное, может быть, в чем взгляды поэта и художника не совпадали - религия. Дали в ту пору был яростно, воинствующе антирелигиозен - поэт же, напротив, отличался "глубоким религиозным духом" -но, как ни странно, жаркие споры на эту тему лишь укрепляли дружбу обоих. 

Бесконечные и страстные разговоры на тему мирового - и, прежде всего, их собственного - искусства, премежаемые прилежным посещением всех увеселительно-злачных ночных заведений Мадрида и Толедо, когда денежки родителей "проматывались с безграничной и расточительной щедростью" - всё это лишь укрепляло дружеский союз молодых испанцев. 

А затем случилось непредвиденное: 22 октября 1923 года Сальвадор Дали "за участие в студенческих волнениях" был отчислен из Академии на год - решение несправедливое, вызвавшее бурю гнева со стороны отца Дали, который даже ездил в Мадрид, пытаясь "добиться правды", но безуспешно - и сразу же уехал в Фигерас. 

Дружба между Лоркой и Дали, "по не зависящим от них обстоятельствам", оказалась прерванной, и в дальнейшем они целый год общались лишь посредством переписки - однако, по моему глубокому убеждению, этот год как раз и нужен был обоим для того, чтобы понять, какое важное место каждый их них успел занять в сердце другого. 

Что до Лорки - за этот самый год он, кажется, успел осознать, что его чувства к Дали начинают выходить за рамки обычной между молодыми людьми дружбы, приобретая новую, пугающую, тревожную - и в то же время мучительно сладкую форму. 

К 1925 году новое чувство Лорки оформилось окончательно: дружба с Дали переросла в любовь к каталонцу; нетрадиционное естество поэта из Малаги забирало над ним все большую власть - и тонко чувствующий, очень наблюдательный Дали, разумеется, не мог не видеть и не понимать этого. 

Тем не менее, художник, со свойственной его парадоксальностью поведения, не только не пресекал "новое чувство" Лорки, но даже в какой-то степени поощрял его, изначально понимая, что, не являясь гомосексуалистом, не сможет ответить поэту взаимностью. Дали, при всех своих неоспоримых достоинствах, всегда отличала некая врожденная, может быть, не до конца осознанная им самим, жестокость - что замечательно прослеживается в его отношениях с Лоркой. 

Федерико Гарсия Лорка и Сальвадор Дали

В апреле 1925-го Сальвадор  Дали приглашает Федерико на страстную неделю в Кадакес, где все семейство художника с нетерпением ждет молодого и талантливого поэта, находившегося тогда в зените славы. Лорка, надо отметить, произвел огромное впечатление и на отца Сальвадора Дали, и на его младшую сестру Анну Марию, с которой у поэта сложились особенно дружеские и доверительные отношения. 

 

Сальвадор был несказанно горд тем успехом, который имел Лорка среди его домашних и горел желанием влюбить Лорку в свой родной уголок земного шара. Впрочем, для этого художнику не понадобилось прилагать особенных усилий: сложно представить себе места более романтичные, чем Кадакес, Порт-Льигат, мыс Креус...

 

В Фигерасе отец Сальвадора Дали организовал чтение пьесы Лорки "Мариана Пинеда", прошедшее с гранзиозным успехом, после у Сальвадора Дали и Лорки были два чудесных дня в Барселоне, которая тоже произвела на поэта из Малаги огромное впечатление... 

В этих декорациях любовь Дали к Лорке укреплялась все более - и становилась все большей проблемой, которую, повторимся, Дали не мог не замечать. 

В 1926-ом Лорка, терзаемый чувством неразделенной любви, публикует "Оду Сальвдору Дали", которую можно и нужно воспринимать единственным образом: как признание поэта в любви к художнику: 

Та наскальная роза, которой ты бредишь.

Колесо с его синтаксисом каленым.

Расставание гор с живописным туманом.

Расставанье тумана с последним балконом.

Современные метры надеются в кельях

на стерильные свойства квадратного корня.

В воды Сены вторгается мраморный айсберг,

леденя и балконы и плющ на балконе.

Осыпается с окон листва отражений.

Парфюмерные лавки властями закрыты.

Топчут сытые люди мощеную землю.

Утверждает машина двухтактные ритмы.

Дряхлый призрак гераней, гардин и унынья

по старинным домам еще бродит незримо.

Но шлифует зенит свою линзу над морем

и встает горизонт акведуками Рима.

Моряки, не знакомые с ромом и штормом,

истребляют сирен по свинцовым лиманам.

Ночь, чугунная статуя здравого смысла,

полнолуние зеркальцем держит карманным.

Все желаннее форма, граница и мера.

Мерят мир костюмеры складным своим метром.

Натюрмортом становится даже Венера,

а ценителей бабочек сдуло как ветром.

 

* * *

Кадакес, балансир лукоморья и взгорья.

Гребни раковин в пене и лесенок ленты.

Древним богом садовым обласканы дети

и баюкают бриз деревянные флейты.

Спят его рыбаки на песчаной постели.

Служит компасом роза на палубе шхуны.

Плещет бухта платками прощальными, склеив

два стеклянных осколка, акулий и лунный.

Горький лик синевы и песчаные пряди

полукруг парусов замыкает подковой.

И сирены зовут, но не манят в пучину,

а плывут за стаканом воды родниковой.

 

* * *

О Дали, да звучит твой оливковый голос!

Назову ли искусство твое безупречным?

Но сквозь пальцы смотрю на его недочеты,

потому что тоскуешь о точном и вечном.

Ты не жалуешь темные дебри фантазий,

веришь в то, до чего дотянулся рукою.

И стерильное сердце слагая на мрамор,

наизусть повторяешь сонеты прибоя.

На поверхности мира потемки и вихри

нам глаза застилают, а сущности скрыты.

На далекой планете не видно пейзажей,

но зато безупречен рисунок орбиты.

Усмиренное время разбито на числа,

век за веком смыкает надежные звенья.

Побежденная Смерть, отступая, трепещет

и хоронится в узкой лазейке мгновенья.

И палитре, крылу, просверленному пулей,

нужен свет, только свет. Не для снов, а для бдений.

Свет Минервы, строительницы с нивелиром,

отряхнувшей с развалин вьюнки сновидений.

Древний свет, он ложится на лоб человечий,

не тревожа ни сердце, ни рот говорливый.

Свет, который страшит дионисовы лозы,

водяные извивы, речные разливы.

Ты художник, и прав, отмечая флажками

очертанья границы, размытые ночью.

Да, ты прав и не хочешь, чтоб форма размякла,

как нежданного облака ватные клочья.

Нет, ты смотришь в упор, ты вперяешься взглядом

и копируешь честно, без фантасмагорий.

Эту рыбу в садке, эту птицу в вольере,

ты не станешь выдумывать в небе и в море.

Осязаемость, точность, задача и мера.

Это взгляд архитектора на обветшалость.

Ты не любишь земли, где растут мухоморы

и на знамя глядишь как на детскую шалость.

Гнутся рельсы, чеканя стальные двустишья.

Неоткрытых земель на планете не стало.

Торжествует прямая, чертя вертикали

 

и вовсю прославляют Евклида кристаллы.

* * *

 

Да, но есть еще роза. В саду твоем тоже.

Путеводная наша звезда неизменно.

Словно эллинский мрамор, слепой, отрешенный

и живой своей мощи не знающий цену.

Раскрывает нам хрупкие крылья улыбок,

заставляет забыть о работе и поте

роза радости без облюбованных терний.

Пригвожденная бабочка, весть о полете.

Есть она, эта роза.

 

* * *

 

О Дали, да звучит твой оливковый голос!

Молода твоя кисть, и работы незрелы,

но сквозь пальцы смотрю на твои недочеты,

восхищаясь, как точно нацелены стрелы.

Мне завидны и твой каталонский рассудок,

объясненье всему находящий упрямо,

и в груди астронома червонное сердце

из французской колоды. Без единого шрама.

Мне понятны усилия мраморной позы.

вызов улице, страсти, волненьям и бедам.

Хорошо, когда в бухте морская сирена

шелестит перламутровым велосипедом.

Но важнее другое. Не судьбы искусства

и не судьбы эпохи с ее канителью,

породнили нас общие поиски смысла.

Как назвать это - дружбою или дуэлью?

Остальное не в счет. И рисуешь ли букли

своенравной Матильды, Тересу с иглою

или женскую грудь, ты рисуешь загадку

нашей близости, схожей с азартной игрою.

Каталония, дактилография крови

на отлитом из золота сердце старинном.

Словно руки сокольничьих, замерли звезды,

стиснув пальцы вдогонку крылам соколиным.

Не вперяйся в костлявый скелет аллегорий,

над песочными не сокрушайся часами.

Твоя смуглая кисть да купается в море,

 

населенном матросами и парусами.

В то же время и творчество Дали оказывается все более подверженным "вторжению Лорки". Анна Мария, родная сестра художника, до того доминировавлшая в работах брата безраздельно, не выдерживает этой "конкуренции" и отступает на второй план. В творчестве каталонца наступает период Лорки, и такие работы, как "Две Фигуры", "Натюрморт", "Барселонский манекен", "Натюрморт в свете сиреневой луны", "Мед слаще крови" - как нельзя более красноречиво свидетельствуют об этом.

И в том же 1926-ом Дали окончательно изгоняют из Мадридской Академии - и снова между Дали и Лоркой встают семь сотен километров, физически разделяющие их.

 

Есть здесь и еще момент, на который, как правило, не очень-то обращают внимание: порвав с Академией, Дали решительно развернулся в сторону Парижа, где делалось тогда все авнгардное искусство, и в жизнь его вошли новые кумиры - сюрреалисты. Это начало того охлаждения чувств со стороны Дали, о котором он и сам тогда еще не подозревал. 

 

Пока же все было как прежде. 1 февраля 1927-го года Дали начал проходить воинскую службу в крепости Сан Фернандо, в одном километре от родного Фигераса (мероприятие почти номинальное, поскольку художник продолжал ночевать дома), а уже в марте послал Лорке открытку довольно пошлого амурного вида, в которой выражал уверенность в том, что летние месяцы в Кадакесе они проведут вместе, а также, упомянув о Святом Себастьяне (который считается покровителем гомосексуалистов), явно намекал на двусмысленность их с Лоркой отношений. 

Лично на меня это производит впечатление пошловатого заигрывания со стороны Дали, который, с одной стороны, не желая терять друга, с другой будто провоцировал в Лорке чувства, на которые изначально не мог ответить взаимностью. Впрочем, возможно, все сложнее, и Дали на тот момент просто не мог разобраться в себе, в собственной, если на то пошло, ориентации, пытаясь понять, а не является ли он сам подходящим для гомосексуальных отношений "объектом"...

Дали и Лорка

Лорка прибыл в Барселону в начале мая и сразу же "рванул" в Фигерас, чтобы увидеться с Сальвадором. Учитывая, что они не виделись почти год - можно представить себе восторг, охвативший их при встрече! Тем не менее (вот оно, влияние нового парижского искусства!) Дали, со своейственной ему проницательностью, умудрился раскритиковать коое-какие аспекты стихотворного творчества Лорки, не без оснований находя их "устаревшими". 

Можно не сомневаться, что Лорка, не менее самолюбивый и обидчивый, чем сам Дали, был обижен и задет критикой Сальвадора - как можно не сомневаться и в том, что на чувства его к Дали это никак не повлияло. 

После Федерико уехал в Барселону, где вовсю готовилась премеьера его пьесы "Мариана Пинеда", которая состоялась 24 июня в барселонском театре "Гойя" с участием знаменитой тогда актрисы Маргариты Ксиргу. Дали присоединился к поэту в начале июня (его на три летних месяца отпустили со службы) и, как и обещал, принял самое деятельное участие в подготовке декораций и костюмов, имевших, как и сама пьеса, шумный успех. 

Проведя пару недель в Барселоне в роли абсолютной "звезды" - а Лорка действительно имел оглушительный успех среди каталонцев тем летом - поэт присоединился к семейству Дали в Кадакесе - и это летние недели, проведенные поэтом с Дали на самом краю каталонского света стало для него самым счастливым временем  в жизни! Никогда еще Сальвадор и Федерико так не упивались обществом друг друга, и никогда еще не были так близки. 

Лето, море, солнце, поющая ежесекундно красота Кадакеса, любимый человек, который всё время находится рядом, и который, может быть, вот-вот ответит взаимностью - что еще нужно для счастья? 

Федирико так и ощущал свое тогдашнее пребывание в Кадакесе: как счастье безграничное и полное, которого никогда не испытывал ни до, ни после этих благословенных летних месяцев. 

 

В то лето и Дали, кажется, впал в окончательную одержимость Лоркой - заметную настолько, что еще один друг художника - Луись Буньюэль - забил тревогу, опасаясь, что "мерзкий и развратный Гарсиа" вот-вот развратит и Дали. 

Вероятнее всего, Буньюэль был как никогда близок к истине. Лорка  - в этом нет никаких сомнений - действительно потерял голову и предпринял попытку "склонить Дали к физической близости". Об этом можно судить из письма поэта, адресованного Дали вскоре после того, как Лорка уехал: "Я вел себя с тобою - лучшим, кто мне дан - как последний идиот. С каждым мигом я понимаю это все отчетливее и смертельно сожалею об этом. Но это только усиливает мои чувства к тебе и мое отождествление с твоими идеями и твоей личностью..."

Так или иначе, такого лета в жизни Дали и Лорки больше не было. Дороги их впоследствии разошлись, и вновь художник с поэтом встретились лишь спустя семь лет. Возможно, Лорка, поняв, что Дали никогда не сможет ответить ему взаимностью, предпочел не истязать себя напрасными надеждами. Возможно, Дали, впервые испугавшись, что однажды не сможет противостоять напору друга, решил не усугублять ситауцию - кто знает...

После этого лета Лорка и Дали не стануть полностью упускать друг друга из вида - они продолжат переписываться до 1929-го, внимательно следя за успехами друг друга - но в судьбоносном для Дали 29-ом на жизненном горизонте художника появится  главный актриса спектакля под названием "Жизнь Сальвадора Дали" - и буквально сметет со сцены всех остальных, включая и "милого Федерико". 

 

Следующая встреча Сальвдора с Федерико состоится лишь спустя семь лет - в 1935-ом, и Лорка будет испытывать престранное ощущеение: как если бы бывший сиамский близнец, насильно или по глупости отъятый от своей половинки по имени Сальвадор, лицезрел воочию своего преемника, носящего теперь имя не Федерико, но Гала... 

Впрочем, вряд ли Лорка способен был рассуждать логически, или вообще рассуждать. был 1935-ый, и поэт, и художник уже были всемирно известны, и каждый из них еще не достиг пика творческой мощи... Лорка находился в Барселоне по делам, связанным с постановкой своих пьес, но как только узнал, что Дали здесь - все дела мгновенно перестали для него существовать. Да что там "дела"! Весь мир Лорки перестал существовать, созившись до фигуры стройнрого молодого человека с нахальными усиками - Сальвадора Дали. Его Сальвадора Дали - можно ли себе такое представить? 

28 сентября, в день встречи с Дали, лорка должен был участвовать в творческом вечере, устроенном в Барселоне поклонниками в его честь. Но вместо того, бросив все, проявив совсем не свойственное Федерико пренебрежение к людям, он вместе с четой Дали прыгнул в поезд и умчал в Таррагону, даже не удосужившись извиниться. 

И - как будто не было семи лет разлуки! Все чувства вернулись вновь - и может быть, даже с большей силой! Во всяком случае, в интервью, данном вскоре после этой встречи, Федрико только и говорил, что о Дали. "Мы близнецы душой. И вот вам доказательство: семь лет мы не видели друг друга, но находим согласие буквально во всем, будто бы никогда не прерывали наших бесед. Сальвадор Дали - гений!"

Это встреча стала последней. 

В 1936-ом, за три дня до начала Гражанской войны, Лорка выехал из Мадрида в Гранаду, чтобы повидаться перед отъездом в Мексику с родными. Выехал, хотя многие пытались отговорить его от этой безрассудной поездки: симпатии Лорки к Республике были общеизвестны, а на юге как раз были сильны позиции правых. Дальнейшие события разворачивались трагически быстро. 16 августа Лорка был арестован,  а тремя днями позже, вместе с другими осужденными, был расстрелян и сброшен в овраг, ставший для несчастных общей могилой.  Так, в невыносимых мучениях, предшествовавших концу, оборвалась жизнь величайшего поэта Испании. 

Известия о смерти Лорки дошли до Дали, находившегося тогда в Париже, лишь в сентябре. Как пишет Сальвадор в своей "Тайной жизни", первое, что он интинктивно сделал, узнав о смерти друга, это воскликнул "Оле!" Так зрители корриды выражают восхищение работой торреро, и Дали, издав этот на первый взгляд неуместный звук, всего лишь признал, что Лорка завершил свой путь поистине великолепно! 

Далее Сальвадор пишет, что "Лорка стал всего лишь жертвой всеобщей сумятицы и хаоса, царившего тогда в Испании, поскольку был "самым аполитичным человеком из всех, кого я знал." Это ложь. Лорка активно поддерживал Народный Фронт, резко осуждал фашизм и даже заявил в одном из интервью, что "правые Гранады - не только худший вариант испанской буржуазии, но и заговорщики против законного правительства". 

Очевидно, что в книге, написанной в 1942-ом году, Дали по одному ему известным причинам не хочет показывать, какое впечатление на самом деле произвела на него смерть Лорки, его "величайшего друга". Однако истина проступает в картинах Дали, на которых то и дело появляется печальное лицо Федерико  - прямое доказательтво того, насколько сильно мысли о Лорке занимали в то время Дали. 

 

"В то время" - тоже, пожалуй, неверно сказано. Лорка навсегда останется "величайшим другом". 

В 1982-ом, когда умрет Гала, а Дали, после безуспешных попыток свести счеты с жизнью, практически полностью утратит дар речи, единственные членораздельные слова, которые сможет разобрать приставленная к полубезумному больному старику сиделка - "Мой друг Лорка". 

Мой друг Лорка...


Длительность базовой экскурсии в театр-музей Сальвадора Дали - 7 часов.

Стоимость: 1-3 человека - 330 €, 4-5 человек - 350 €, 6 человек - 390 €, 7 и более человек - по запросу.

Примечание: входные билеты (стоимость билета - 15 €) не включены в стоимость экскурсии.

Свяжитесь с нами:

zakharovsergei@mail.ru

Тел, WhatsApp, Viber, Telegram 

 +34 630917047

Мы на Facebook

Мы в Instagram

Write a comment

Comments: 0