Человек в котелке - Рене Магритт

Человек в котелке - Рене Магритт

Картина "Человек в котелке" была написана Рене Магриттом в 1964 году и стала далеко не первым обращением художника к этому образу. "Человек в котелке, возможно, не так известен, как некоторые другие картины Магритта. Тем не менее, идентифицировать автора не сложнее, чем проглотить банку ледяной кока-колы в летнюю жару: хотя бы уже потому, что "Человек в котелке"  весьма напоминает знаменитую картину Магритта "Сын человеческий" (1964).

 

Почему Магритт с такой маниакальной приверженностью изображал мужчин в строгих деловых костюмах и котелках? Ответ станет более чем очевидным, если ознакомиться с дошедшими до наших дней фотографиями художника: несоменно, "человек в котелке" - это сам Рене Магритт, в большинстве случаев предпочитавший «униформу» в виде черного костюма и черного котелка.

Кроме того, не стоит забывать, что Магритт был сюрреалистом, и, как сюрреалисту, ему нравился образ человека в котелке, потому что в нем, видит Бог, действитеьно есть что-то сюрреалистичное: "человек в котелке" всем хорошо знаком, повседневен, повсеместен - и в то же время лишен лица и остается совершенной загадкой: униформа обезличила его, скрыла его истинную суть и лишила лица.

Чтобы усилить этот образ - бесконечной загадки в вопиющей повседневности, обезличенности лиц, превратившихся в биопрокладку между шляпой и воротничком - Магритт часто "отнимал" у своих персонажей физиономии в буквальном смысле: достаточно вспомнить того же "Сына Человеческого", где лицо персонажа закрыто яблоком (здравствуй, Apple! О том, каким образом логотип этого мегабренда связан с работами Магритта, мы еще обязательно поговорим), либо тканью, как в очень известной картине "Влюбленные"... 

Одним словом, скрытые лица - характернейший элемент многих работ Рене Магритта. Критики в свое время предположили, что увлечение Магритта скрытым или закрытым лицом проистекает из в высшей степени травмирующего события, приключившегося, когда будущему художнику было всего 14. 

Мать художника утопилась в реке, и, когда ее вытащили, нижняя часть тела ее была обнажена, а задравшееся платье скрывало голову и лицо - можно представить себе, что чувствовал подросток при виде этой ужасной картины - и можно не сомневаться, что увиденное отразилось впоследствии на его творчестве.

Впрочем, скрывать персонаж полностью или частично, дабы придать сюжету дополнительную интригу и загадочность - это и вообще стандартная практика сюрреалистов. Вспомним Сальвадора Дали, который обожал прятать своих персонажей, полностью или частично, за драпировками (напр. "Фигура и драпировка на фоне пейзажа"), абсолютно справедливо полагая, что таким образом достигается нужный градус мистицизма, а мистицизм, как известно - один из наиболее важных "ингредиентов" качественного произведения искусства. 

В отношении картины "Человек в котелеке" вполне применимы слова, сказанные им по поводу "Сына Человеческого":

"По крайней мере, оно (яблоко) частично скрывает лицо. Итак, у вас есть видимое лицо, а также яблоко, скрывающее видимое, но скрытое лицо человека. Это происходит постоянно. Все, что мы видим, скрывает что-то другое.  Мы так устроены, что всегда хотим видеть то, что скрыто за тем, что мы видим. 

Существует постоянный интерес к тому, что скрыто и что видимое нам не показывает. Этот интерес может принимать форму довольно сильного чувства - можно сказать, конфликта, между видимым, которое скрыто, и видимым, которое доступно".

Да, все дело в мистике и загадке, которую ставили во главу угла многие сюрреалисты. Однако в достижении этого эффекта Мигритт пользовался своими, сходу узнаваемыми приемами. Там, где Жоан Миро исповедовал «автоматический» подход, позволяя бессознательному определять линию, а Дали пугающе реалистично изображал мир самых болезненных фантазий, Магритт строго придерживался своего канона плоских размеров и замороженных изображений. 

То, чего Рене пытался достичь - и  чего действительно достиг в своих лучших работах, было не столько вызовом зрителю, сколько попыткой заинтриговать его и вовлечь в процесс осмысления внутренней сути вещей, освобожденной от унылой и зачастую обманчивой конкретности материального мира.

Write a comment

Comments: 0