Клятва Горациев - Жак Луи Давид

Клятва Горациев - Жак Луи Давид

Клятва Горациев (1784) - один из тех шедевров Лувра, ради которых, собственно, и ходят в этой величайший в мире музей. Безусловно, стОит отдать деньги за билет уже только ради того, чтобы добравшись до 75-го зала на 1-ом этаже галереи Дерен, увидеть этот монументальный (330 х 425 см) шедевр Жака Луи Давида. 

 

Даже мы, являющиеся, как известно, поклонниками более поздней живописи,  оказавшись в свое время перед "Клятвой Горациев", почтительно оцепенели: перед нами была Красота в чистом виде - та самая, что не нуждается в доказательствах и существует сама по себе, как случайное или намеренное воплощение идеала. 

Это не только наше мнение - были и еще люди... Давид работал над "Клятвой Горациев" в Риме, где Академия Святого Луки предоставила ему на длительный срок мастерскую. Летом 1785-го после месяцев напряженного труда картина была закончена, и когда публику допустили в мастерскую - Жак Луи впервые в своей жизни познал, что такое настоящий успех. 

Раньше такое доводилось испытывать лишь  Леонардо - весь Рим выстроился в очередь, чтобы посмотреть на "Клятву Горациев", которую публика сочла величайшей данью уважения городу. Картину обсуждали на всех римских углах и во всех слоях и прослойках римского общества - от бродяг до элитных куртизанок. Сам папа римский, поддавшись всеобщему ажиотажу, пожаловал в мастерскую Жака Луи Давида, чтобы взглянуть на шедевр - и, по слухам, остался весьма доволен увиденным. 

Подобный же успех ожидал "Клятву Горациев" в Парижском салоне, и после него неоклассицизм окончательно утвердился в качестве самого актуального на тот момент направления в живописи, а Жак Луи Давид был объявлен пророком его. 

Искусствоведы и вовсе склонны считать "Клятву Горациев" поворотной работой во всей европейской живописи - по той причине, из-за которой сегодня эту картину разнесли бы в пух и прах и заклеймили вечным проклятием. 

За что?! - спросите вы. Извольте: а как еще в наш век воинствующего феминизма должна восприниматься "Клятва Горациев", отринувшая доминанту женского начала в искусстве, с его изогнутыми и округлыми линиями, и провозгласившая эру угловатого, жесткого, фаллически-маскулинного начала, в чем несложно убедиться, взглянув на картину повнимательнее: 

Клятва Горациев

Но здесь, пожалуй, следует в двух словах упомянуть о сюжете картины, чтобы "главная линия этого опуса стала ясна нам насквозь" (с). 

В основу картины лег известный фрагмент "Истории Рима от основания города" Тита Ливия. Недружественный Риму город Альба-Лонга в свое время чинил Вечному Городу всяческие неудобства  - и с этим нужно было как-то покончить. Вопрос предстояло решить в честном поединке, где со стороны Альба-Лонга были представлены три лучших воина - братья Куриации. 

Со стороны Рима им противостояли братья-близнецы Горации. На картине запечатлен момент, когда братья, подняв руки в римском приветствии (впоследствии его перенял Третий Рейх) клянутся победить или умереть, а отец вручает им боевые мечи, благословляя на праведную битву. 

Совершенно очевидно, что женщины в своих расслабленно-безвольно-страдальческих позах нужны были Давиду исключительно и только для того, что подчеркнуть резкую силу мужской группы, которая буквально искрится энергией! Ну и куда это, скажите, годится - с точки зрения воинствующего феминизма? 

Однако дальнейшая история, описанная Ливием, и того хуже. Оказывется, сестра братьев Горациев была невестой одного из Куриациев. В результате поединка победили Горации, хотя в живых остался только один брат. Когда сестра увидела в руках брата доспехи убитого им жениха, она принялась рыдать - и совершенно напрасно. 

Гораций мгновенно заколол ее мечом, сопроводив свой поступок нравоучением: дескать, какая же ты римлянка, если оплакиваешь врага Рима, забыв об отечестве - поэтому отправляйся-ка следом за своим возлюбленным! 

Примечательно, что за циничное убийство родной сестры Гораций не понес никакого наказания: по закону его нужно было осудить, однако великодушный римский народ оправдал его, "по причине его воинской доблести". Здесь, что называется, комментарии излишни. И, повторюсь, исходя из сегодняшних реалий, вполне можно ожидать, что шедевр Давида вскоре напрочь уберут из экспозиции - за его анти-феминистический пафос. Поэтому рекомендую спешить. В Лувр! Все в Лувр! 

Впрочем, художественных достоинств замечательной картины Давида вышерасказанная мрачная история нисколько не умаляет. "Мощная и мужественная проза" - так позже определил полотно Эжен Делакруа, автор "Свободы на баррикадах" также находящейся в собрании Лувра, и мы полностью присоединяемся к его мнению. 

Write a comment

Comments: 0